arthorse@gmail.com

Всадница с кистью

Надежда Днепровская

Надежда Днепровская – одна из самых внимательных и трепетных российских художниц, работающих в конном жанре. (Этот жанр у нас также называют иппологическим, а в мире чаще всего используют определения – equestrian art или equin art). Лошади – главные герои картин Днепровской. Она их не только горячо любит, но и отлично знает. Сказывается долговременное увлечение верховой ездой. Кисть и краски, седло и поводья - вечные спутники Надежды. А картины художницы – это ее реющие знамена и звенящие трубы одновременно. Они собирают вокруг нее армию ценителей искусства, прирожденных наездников и просто любителей лошадей.

Надежда с раннего детства искала возможность быть ближе к лошади, тренировала глаз и руку, чтобы запечатлеть ее красоту. Как будто услышала несущееся сквозь века призывное ржание первого коня, когда-то прирученного человеком. Как слышали его древние художники, расписавшие пещеры Альтамира и Капову, Теодор Жерико, Эдгар Дега, Анри де Тулуз-Лотрек, Николай Сверчков, Валентин Серов, Митрофан Греков и тысячи других художников. Многие из них утверждали, что увидели лошадь и взяли карандаш одновременно, а некоторые настаивали, что их первым словом было слово «лошадь». У Надежды – похожая история. * В школьном возрасте ее потрясло маленькое открытие, что конь и человек могут сливаться воедино и вместе добиваться победы. Недалеко от московского дома девочки советский автогигант – Завод имени Лихачева – день и ночь выгонял на дороги России тысячи тяжелых грузовиков, а она перечитывала страницы романов, где описывалось, как ловко человек управляется с лошадью. Девочка жадно искала любую информацию о лошадях и внимательно смотрела исторические фильмы. Наслаждалась видом скачущих рыцарей, мушкетеров, гусаров, казаков и индейцев. И вдруг разом со страниц школьных тетрадей потянули грациозные шеи ее первые лошади, нарисованные шариковой ручкой. *

Но профили в тетрадях, напоминающие примитивных шахматных коней, скоро перестали радовать Надежду, и она уговорила маму отвести ее в детскую художественную студию при ДК ЗИЛ. Там первым наставником художницы стал Анатолий Петрович Тюрин. Добрый человек и прекрасный рисовальщик. Его картины с каруселями и парковыми ландшафтами Надежда запомнила на всю жизнь. Благодаря Тюрину лошади на ее рисунках обрели симпатичные морды и нормальные ноги вместо «спичек». * Но самое главное, он, по словам Надежды, научил ее выражать свои чувства средствами живописи. В студии были созданы первые работы маслом, достойные упоминания – «Гусары» и «Портрет бабушки». Первая из них даже принесла победу на детском художественном конкурсе. В те годы она также впервые попробовала себя в иллюстрировании книги. Конечно, это был роман «Три мушкетера» А. Дюма.

За восемь лет занятий в студии глаза стали зорче, рука – тверже, кисти – послушней, а краски – живее. Появилось желание стать профессиональным художником. Но решение готовиться к поступлению в институт пришло несколько запоздало. Детская художественная школа №4, что на Тушинской улице в Москве, была закончена годом позже, чем средняя школа. *

1970 год запомнился Надежде не выпускным школьным балом, а долгожданной встречей с живой лошадью. Первым ее взрослым поступком после окончания школы стал поход на ипподром. С четырьмя накопленными рублями (один был выигран в лотерею) девушка пришла на Московский ипподром, но не на бега, а в Школу верховой езды. * Накоплений хватило на оплату четырех занятий. Позже – в течение трех лет занятия верховой ездой поглощали большую часть её денег.

Окончив ДХШ, поработав художником-оформителем и научившись как следует держаться в седле, Надежда в 1973 году разом решила все свои проблемы. Она поступила на художественно-графический факультет Московского государственного педагогического института им. В. И. Ленина (сейчас – МПГУ) и начала заниматься конным спортом в КСШ «Буревестник» в Измайлове. Вместе с ней, а точнее, поддавшись ее уговорам, в клуб пришли 15 однокурсников.

В институте любимым наставником стала Вера Дрезнина. Она запомнилась прежде всего как педагог, который тонко чувствует душевное состояние учеников.

Наверно, не было такой изобразительной техники, которую бы Надежда не пробовала в студенческие годы. Живопись, акварель, пастель, тушь, карандаш, офорт, сепия были задействованы для того, чтобы как можно полнее передать богатые впечатления от общения с лошадьми в клубе. Однажды, обнаружив сходство в игре света на шкурах лошадей и ценных породах дерева, она выполнила маркетри с головкой лошади.

На первом курсе института всепоглощающий интерес к изображению лошади привел Надежду в Московский клуб филателистов. Толчком было знакомство с легендарной коллекций марок на тему «Лошадь и цирк» Георгия Тимофеевича Рогачева, директора школы верховой езды при Московском ипподроме, в прошлом армейского кавалериста. У него были тысячи марок. У Надежды их сегодня сотни. Но каких! Кони на марках Чили и Италии, Великобритании и Греции, Канады и Ливана, других далеких стран, СССР и России. Конверты спецгашения, посвященные спортивным соревнованиям, в том числе – изящнейшие английские на тему стипльчеза.

Еще одним направлением поисков студентки Днепровской, уже почувствовавшей свою силу, было определение физических возможностей лошади в экстремальных ситуациях и показ ее в таких ракурсах, которых избегают даже опытные мастера. * Пример – работа в смешанной технике (акварель, тушь, перо) – «Поворот на скачках», где животное изображено в момент крутого поворота на полном скаку с очень низким горизонтом. Более трех десятков хорошо продуманных и тщательно нарисованных графических листов стали памятным итогом тех исследований.

На 4-м курсе института Надежда получила второй разряд по конкуру. Но, несмотря на просьбы товарищей по команде, она не хотела отражать в живописи их соревновательный опыт. «Все одно и то же, – отмахивалась она. – Другое дело – кросс в троеборье». Здесь хотелось рисовать все. Картина маслом «Преодоление», где рыжая лошадь вылетает из воды после прыжка через препятствия прямо на зрителя, получила высокую оценку профессионалов и была приобретена Музеем коневодства при Московской сельскохозяйственной академии имени Тимирязева.

Работа над книжной иллюстрацией также продолжилась. Все те же мушкетеры Дюма были перерисованы на более высоком уровне. А в 1976 году была издана брошюра М. С. Иванова «На манеже смена фигурной езды», для которой она тушью нарисовала дюжину изящных заставок. Спортивный наставник Надежды Михаил Сергеевич Иванов был редкостным энтузиастом и знатоком конного спорта, а также владел искусством организации котильонов – театрализованной групповой фигурной езды на лошадях. Спустя десятилетия Надежда до мельчайших подробностей помнит создававшийся перед каждым выступлением ковер из цветных опилок, грохот военного оркестра, старательных лошадок и строгих всадников в нарядных костюмах. Тогда ей посчастливилось участвовать в котильонах, а позже иллюстрировать книги мастера. Но зарисовать котильоны, она, увы, не успела. Очень хотелось выступать самой. Сегодня это искусство фактически утрачено, а редкие черно-белые фотографии дают о нем минимальное представление. *

Одновременно с конкуром и котильонами ею овладела еще одна страсть – французский язык. Студенческие забавы, занятия живописью и тренировки запомнились как счастливейшие события жизни. Но беззаботная юность не бывает бесконечной. В 1978 году Надежда уже преподает рисование и черчение в московской средней школе. Самой обычной, не «спец», в Орехово-Борисове. Ученики 5-9-х классов. Администрация школы нагружает молодого педагога еще и классным руководством в 6-м классе. Что делать? Как добиться уважения и послушания детей, вступающих в переходный возраст? Проблема была решена просто – полкласса с легкой руки Надежды начали заниматься верховой ездой, и почти весь класс – рисовать лошадей.*

Работать в школе было нелегко, но Надежда и не собиралась отдыхать. Начало педагогической карьеры у нее совпало с тесным сотрудничеством с журналом «Коневодство и конный спорт». Здесь она иллюстрирует лучшие художественные произведения о лошадях, публикуемые в журнале. Среди первых работ – иллюстрации к «Холстомеру» Л. Н. Толстого.

А в 1980 году судьба дарит молодой советской учительнице уникальный по тем временам подарок. На олимпиаде в Москве Надежда работает с делегацией французских и бельгийских судей и тренеров-конников. Практикуется во французском языке, знакомится с зарубежным опытом наездничества, лично делает эскизы препятствий для троеборной трассы. То есть проявляет себя во всех творческих ипостасях сразу.

Вскоре после олимпиады Надежда выходит замуж за художника Владислава Генриховича Днепровского. В 1982 году рождается первенец Александр и надолго приковывает к себе все душевные и физические силы матери. Впечатления от счастливых и тревожных лет материнства в середине 80-х выливаются в этапную работу «Взгляд». На ней – жеребец темно-гнедой масти выглядывает из денника. Казалось бы, сюжет – проще не бывает. Но конь написан так, что воспринимается зрителем как символ неотвратимости судьбы. Умный и тяжелый взгляд животного таков, что не вступить с ним хотя бы в зрительный контакт невозможно, как невозможно не взглянуть на себя со стороны, спокойно и непредвзято.

1986 год ознаменовался вступлением в Московский союз художников (МОСХ). Оставив на суд высокому жюри из пяти человек 15 работ маслом, она вместе с наставницей и другом Верой Дрезниной ожидала решения за дверью выставочного зала союза художников, что на Беговой улице. За плечами – годы работы, участие в трех молодежных выставках, теплые отклики коллег и зрителей. Но волнение было столь сильным, что художницы даже не могли разговаривать. Наконец, пригласили. Один из художников передал слова председателя жюри, которые завершили обсуждение: «Ясно видно, что человеку нравится в жизни. И он делает это с любовью. И заражает зрителя любовью к лошади. Надежда – настоящий художник». Интересно, что Надежда увлекала не только зрителей, но и коллег. Она тут же набрала среди художников группу для занятий верховой ездой, и лошади быстро прописались на их полотнах.*

Другим ярким эпизодом биографии стала годичная командировка в Монголию. Все в том же 1986 году Надежда озадачила чиновников министерства образования, попросившись на работу в Монголию. Она просилась сама туда, куда другие ехали весьма неохотно. За десять лет до этого ей удалось посетить уютную Чехословакию. Порисовала там старинные замки и домики. Но не нашла лошадей. Поэтому страна понравилась не очень. Хотелось в настоящее «лошадиное царство», в страну с тысячелетней наезднической культурой – в Монголию.

Мечта сбылась. Вид некрасивого и холодного Улан-Батора несколько отрезвил. Но все трудности уравновешивались общением с благодарными и порывистыми монгольскими детьми, с коллегами-художниками, созерцанием природы и изучением низкорослых лошадок. Наличие последних придавало жизни ощущение абсолютной полноты. Русская учительница покорила умением рисовать лошадей буквально всех. Один из учеников выпросил у нее рисунок, а взамен принес традиционные сильно стилизованные деревянные фигурки лошадей. А потом сам повел Надежду с мужем далеко за город, чтобы показать настоящую Монголию – поросшие соснами низкие горы, цветы, травы, птиц, бурундуков и, конечно, лошадей. Эти походы, дружба с художниками, артистами монгольского цирка (у них были не только лошади, но и верблюды) дали мощный импульс творчеству. Здесь было написано с полдюжины картин, в том числе «Монгольская весна», «Пейзаж с лошадьми», «Ловля монгольской лошади». Коллеги из монгольского союза художников были очарованы творчеством Надежды и пригласили ее принять участие в представительной выставке. Потомки прирожденных всадников лошадей не рисовали. Все их силы были брошены на индустриальные пейзажи и воспевание нового социалистического быта. Поэтому перед картинами русской художницы всегда толпились простые монголы. Особенно им нравилась картина «Конь у юрты в метель» (спокойно стоящее в сгущающейся темноте животное под мощными снежными зарядами) и картина «Табанят» (косяк лошадей добывает себе копытами корм из под глубокого снега). Для Надежды эти сюжеты были экзотикой, а зрителя потрясало правдивое отражение их будней. Выставком из Союза художников Монголии уговорил Надежду вначале выставить картины в других городах, а потом, набравшись храбрости, попросил уступить их навсегда. Русской художнице очень хотелось показать работы дома своему зрителю. Но она была так тронута, что подарила монгольскому народу три картины. Вероятно, они до сих пор путешествуют по отдаленным аймакам, вызывая одобрительное цоканье пастухов-табунщиков.

После возвращения на Родину – вновь годы работы в средней школе. А потом, в 2002-м, Надежда со свойственной ей решительностью в один день все поменяла. Ушла из школы, приняв предложение организовать с нуля детскую студию в парке Фили. Иные условия – иные задачи. Вместо школьной обязаловки и значительного количества детей, не желающих рисовать вообще (к ужасу педагога), – обстановка творчества и маленькие единомышленники. Определила программу для себя и учеников: 6-8 лет – заинтересовать, помочь пройти первые шаги в искусстве; 8-12 лет – дать знания, умения и навыки выразить свои мысли и переживания средствами искусства; 13-16 лет – научить много и целенаправленно работать, чтобы стать настоящим художником. Но абсолютно все ученики будут ходить на соседнюю конюшню в парке и делать наброски лошадей – карандашом, углем, сепией. Ведь студия называется – «Анималист». Некоторые ее ученики поступили в престижные высшие художественные учебные заведения, причем на бюджетное отделение.*

В том же 2002 году, в декабре, художница осуществила свою старинную мечту – съездила во Францию. Поездку для пяти русских художников организовало общество дружбы «Нормандия-Россия». Она включала в себя посещение городов Шербур, Порт-Бай, и Сенсавер ле Викон. Художники показывали свои работы, французы – свою страну. Гости жили в замках. Состоялось знакомство с французской кухней. Устрицы впечатления не произвели, улитки понравились больше, сидр – просто понравился. Здорово было говорить по-французски и ощущать, что тебя понимают. В восторг привели местные лошади. Золотые французские сели и цвета вороного крыла першероны впечатляли мощью, ухоженностью и спокойствием. Необыкновенно спокойными показались и французские собаки. Люди были веселыми и доброжелательными – от истопника в замке до полицейского на улице. «Мы чувствовали себя прекрасно, но не как дома, а так, как должны были бы чувствовать у себя дома. Хотя об этом и не хочется говорить», – вспоминает художница. Итогом поездки стали десятки эскизов и две полноценные работы маслом – «Туман в Нормандии» и «Першерон». Обе в серовато-розовых жемчужных тонах, на обеих – гиганты лошади без людей и правдиво переданная атмосфера Нормандии. По традиции, Надежда оставила часть из привезенных работ французам. Она пожертвовала их фонду, который помогает детям, страдающим онкологическими заболеваниями.

Время идет, Надежда становится все деятельнее. После Франции она вдруг увлеклась копировкой, сделала копии с целого ряда картин Н. Сверчкова и Крюгера. Урожайным был 2005 год. Написано 5 полотен. Среди них – очень тонкая работа «Март. Арапчик». В 2006 закончено сразу несколько работ, посвященных орловским рысакам. Например, картина «Крепыш», посвященная легендарному орловскому рысаку, поражавшему своей резвостью публику и специалистов в начале XX века. Средствами живописи Надежда пытается реставрировать и некоторые исчезнувшие породы лошадей, в частности, орлово-ростопчинскую. Отдельное направление работы – конный портрет – скрупулезная передача всех видимых и невидимых особенностей конкретных лошадей.

Работа с детьми подвигла ее к организации детских художественных конкурсов. Ежегодно она с успехом проводит августовский конкурс в рамках конной выставки в Сокольниках.

В последние годы Надежда занялась художественной прозой, но публиковаться пока не собирается. Другое дело – искусствоведческие штудии. Уже опубликована статья о Т. Жерико, пишется статья о Э. Делакруа. Дальше, вероятно, будет работа о Э. Дега, которого Надежда считает превосходным колористом; о Ф.Рубо, «абсолютном мастере во всем»; Н. Сверчкове – знатоке конских характеров и применения лошади. Это большие художники конного жанра. Кумиры и учителя. Из современных художников-иппологов Надежда выделяет Я. Колобаева и молодую художницу, известную под псевдонимом Фефа.

При любых условиях, назло всем потрясениям и нестроениям жизни из-под кисти Надежды продолжают выходить новые полотна. Ученики вырастают и переходят в разряд друзей. Многие связывают жизненный путь либо с конным спортом, либо с искусством. Растет круг ценителей мастера. Картины разлетаются по всему миру, обретая новых хозяев. * Они занимают достойное место в музеях и частных коллекциях в России, Франции, Англии, Польше, Болгарии и Монголии. Среди ценителей творчества – самые разные люди: политик Г. Селезнев, поэт И.Иртеньев, искусствовед А.Васильев, директор московского ипподрома В. Жуковский, организатор уникального французского конного театра Бартабас и многие-многие другие.

Секрет успеха Надежды в верности одной теме – лошадям, а также верности методу, простому и сложному одновременно, как 100 и 500 лет назад. Пристальное наблюдение за лошадьми в природе, за работой, на кортах, аренах, в левадах и денниках. Затем эскизы, выстраивание композиции, поиск колористических решений и месяцы работы в мастерской. Холст, кисти, масло, лессировка. Все – в реалистической манере с легким налетом романтизма и модерна.

Художница в расцвете творческих сил, но порой она задумывается над тем, что удалось сделать, присутствует ли высший смысл и порядок в ее творчестве? Сумела ли она средствами искусства сделать жизнь хоть немного лучше? Друзья и специалисты пока схематично выделяют в ее творчестве три значительных периода с размытыми хронологическими рамками. Первый можно определить как «предвкушение». Это ожидание лошади, первое знакомство, первые образы. Второй период – длительный и тяжелый, можно назвать «исследование пределов». Для него характерно изображение лошадей на пределе возможностей в природе. Отличительные черты – обилие серо-коричневых, болотно-зеленых, тяжелых фиолетово-синих тонов. Третий период – «жизнерадостность». Он начался на рубеже веков, и будем надеяться, что станет самым продолжительным в творчестве. Романтичные и веселые лошади в ярких радостных тонах, а рядом с ними – сильные, уверенные в себе красивые люди.

Безусловно, впереди новые впечатления, проекты и работы, новые друзья. Ветер в лицо. Пряно пахнущие мазки на полотне. Поводья и кисти. Кони и картины. Выставки и зрители. Новые постижения, и возможно, самые важные слова, самые значимые картины... Вечный диалог художника со зрителем, а значит, диалог зрителя с природой и историей...

Олег Уржумцев



© 2007-2015 Днепровская Надежда Дизайн сайта: Войцеховский Дмитрий